— Осмелюсь перебить вас, сэр: не полтора миллиарда, а лишь миллиард двести пятьдесят миллионов…

— Мистер Гиббер, я обращался с вопросом к капитану. И потом, вы считаете, что миллиард двести пятьдесят миллионов это «всего»? Итак, я еще раз спрашиваю вас, капитан: из чего сделана эта подушка?

— Из пуха, сэр, конечно, из пуха. Так вот, я и говорю: имея на руках девятку…

— Мистер Кроллициас, ТКК не интересуется раскладкой карт в азартных играх. Но зато нас интересует, почему ваш экипаж оценивает обычную пуховую подушку в такую непомерную сумму.

— Сэр, не понимаю, почему вы прицепились к этой проклятой подушке. Подушка как подушка. Позволю себе сообщить, что можно, конечно, сорвать банк, имея на руках девятку и два…

— Капитан, если вы не перестанете морочить мне голову побасенками, я велю конвою вышвырнуть вашу «Овечку» за орбиту Марса, а вы знаете, что я могу это сделать! Извольте рассказывать все по порядку.

— Слушаюсь, сэр! Мы подрядились доставить на Марс сто сорок бочек с гидразином и две цистерны с жидким кислородом. Сэр, вы отлично знаете этих закабалыциков из транспортных компаний — за пять месяцев болтанки мы должны были получить сущую безделицу: по три тысячи на нос, то есть на мой нос должно было прийтись немногим больше, но ведь все равно мало. Скажу, как на исповеди, сэр. Не полетел бы я туда, хотя и околачивался почти год без дела. Но как раз тогда Боб-кишкодер рассказал мне, что среди астероидов попадаются сделанные иочти из золота, из чистого золота. Он-то и дал мне координаты одного из таких астероидов. Вы мне не верите, сэр? Можете спросить об этом у Боба. Когда мы улетали, он сидел в луизвильской тюрьме и вряд ли уже вышел оттуда.

— Капитан Кроллициас, в круг обязанностей ТКК не входит допрос рецидивистов. Я еще раз прошу вас не отклоняться от существа разбираемого вопроса.

— Так вот, когда мы в порту Марс-УП сбросили эти сто сорок бочек и две цистерны…